- Сила - не только в умении быстро и жестко решать, она - в умении прощать, а Клим простил Купаву… и не простил себя. В этом его драма.
Человечество разучилось сильно любить и сильно страдать, все больше привыкает к мелочности и мелкости чувств, и Мальгин - редкое исключение из правил.
Джума с изумлением смотрел на Карой, потеряв дар речи.
- Но если дело обстоит таким образом… если он любит другую, то почему же ты…
- Да не знаю я ничего! - ответила женщина с внезапной силой и тоской. - Не уверена, вот и все. Улетела сюда и жду, жду неизвестно чего и неизвестно кого. Может быть, я не права, и он мучается по другой причине, а может, любит обеих, но ведь мучается! Я же вижу, хотя и не интрасенс.
- Зато он интрасенс… и не только интрасенс, но еще и зародыш “черного человека”.
- Господи, ну и что?
- Не боишься?
Карой вскинула на безопасника повлажневшие глаза, долго смотрела на него, покачала головой.
- Не боюсь.
- Раздвоение психики может привести к распаду сознания, речи, памяти, к расторможенности животных влечений… Прецедент уже есть - Дан Шаламов. А если это произойдет с Мальгиным?
- Не произойдет, - тихо, но с такой убежденностью возразила Карой, что Джума почувствовал настоящую боль в груди, сердце замерло, сбилось с ритма.
- Я понял, - глухо сказал Хан. - И как долго ты собираешься ждать его?
- Не знаю, - жалобно прошептала Карой, шмыгая носом, превращаясь в маленькую слабую девочку, какой ее никогда прежде не видел Джума Хан.
